Полезная информация

Размышления экономиста

СЕЛУ НУЖЕН ЭФФЕКТИВНЫЙ СОБСТВЕННИК

В его отсутствии главная проблема, мешающая развиваться белорусскому сельскому хозяйству. Так считает председатель правления Белорусского общественного объединения фермеров Константин Ермоленко. И предлагает свой вариант решения.

Архангельский мужик и другие

... Прежде чем говорить о ситуации в нашем сельском хозяйстве, наверное, надо отметить его особенности. Точнее одну главную. А она в том, что на просторах бывшего Советского Союза подобного сельского хозяйства уже нигде не осталось. Нигде больше не опираются на коллективно-общественную собственность в деревне.

Еще при Союзе, лет так 25-30 назад, стали официально признавать, что социалистическое сельское хозяйство страдает хронической болезнью, которая вызвана низкой заинтересованностью работников в результатах труда. М. С. Горбачев называл это отсутствием человеческого фактора.

Назначались и методы лечения: внедрение чековой системы взаиморасчетов, коллективного, а затем и арендного порядка. Все это было попыткой улучшить, усовершенствовать производственные взаимоотношения, ничего не меняя в их сути, т.е. в отношениях собственности. Чего стоило одно только слово «внедрение...». Естественно, когда заканчивалось административное давление по внедрению подряда, заканчивался и сам подряд.

Но многие помнят, наверное, еще с советских времен историю с «архангельским мужиком» - первым, возможно, на территории Союза фермером Николаем Сивковым. Для многих в начале была совершенно непонятна эта рассказанная «Известиями» история: человек помимо колхоза выращивает бычков на берегу Белого моря, как-то зарабатывает!.. Слово «единоличник» тогда еще было ругательным и враждебным. Считалось само собой разумеющимся, что вне колхозных рамок никакого товарного сельскохозяйственного производства быть не может. Потому что не может быть никогда.

Хотя само появление статьи многих задело за живое. Заложенное еще гродненским губернатором Петром Столыпиным ожидание мужика вне общины, «богатого и трезвого» прорвалось в общественном сознании до такой степени, что уже на одном из тогдашних Пленумов ЦК КПСС прозвучало мнение: может быть и индивидуальная трудовая деятельность в сельском хозяйстве!

Это было воспринято как покушение на колхозы. Хотя по сути своей - лишь робкое наступление на монополизм общественных форм ведения товарного сельского хозяйства. Только скромная попытка возрождения собственника.

«Их главнейшая задача - снять трубку...»

Сегодняшнее белорусское сельское хозяйство, повторяю, уникально. И уникально тем, что живет и функционирует при практически полном отсутствии частного собственника. Горстка фермеров, обрабатывающих чуть более двух процентов земли, и некоторых других частных предприятий не в счет. Ничейная собственность порождает и адекватную психологию у работников. Как отмечал в интервью аграрной газете тогдашний министр сельского хозяйства и продовольствия Леонид Русак, говоря о стиле работы “нынешних” руководителей СПК: «Руководители хозяйств не думают, как приобрести горючее, удобрения, добыть заработную плату. Их главнейшая забота снять трубку, связаться с районным руководителем и поставить его в известность чего в хозяйстве не хватает...».

Но так экономическая система в 21-м веке работать не может. Конкурентное сельское хозяйство может организовать только заботливый и рачительный его хозяин, эффективный собственник. Он заведомо будет вынужден думать не только о сегодняшней зарплате, но и о завтрашнем производстве.

Государство не может бесконечно нести на своих плечах груз безынициативности и апатии крестьянина, лишенного собственности. И тут возникает главный вопрос: как создать этого собственника в сельском хозяйстве?

Две дороги: та и эта...

Разумеется, сделать это сложно. Но не сложнее, чем в других странах из нашего ближнего окружения, хотя бы потому что мы можем использовать их опыт приватизации, дабы четко очертить ориентиры на своем пути.

Итак, в случае осуществления приватизации в сельском хозяйстве мы имеем два варианта развития событий: европейский и евроазиатский (российский).

О чисто азиатском пути мы просто не говорим, как о заведомо неприемлемом: в бывшей советской Средней Азии колхозы в большинстве своем просто передали в собственность баям (разного рода начальникам), а все остальные вдруг оказались дехканами - батраками.

По европейскому пути пошла, например, Литва. Там одномоментно были ликвидированы колхозы, а земля частично возвращена прежним хозяевам (в объеме не более 150 гектаров), а частично роздана новым владельцам в объеме не более 3 гектаров. Все в одночасье стали фермерами...

За полтора десятка лет страна прошла путь от полуколхозников-полуфермеров, не знающих толком, что с этой землей делать, до формирования на новой основе крупных фермерских землевладений (в 300-500-1000 гектаров земли) в сочетании с мелкими производителями. Прогнозы о том, что сельское хозяйство Литвы рухнет, а страна будет голодать, предсказуемо не оправдались. В то же время сработал механизм саморегулирования. Имели землю все, но остались в агробизнесе только наиболее способные. Дробные хозяйства, которые ведут, как правило, пенсионеры, доживают вместе с их хозяевами свой век.

Хотя все проходило, если вдумчиво анализировать, не так просто. Но аграрная реформа в целом состоялась.

Примерно то же самое происходило в других странах Балтии, их европейских союзников, в том числе Польши, Чехии...

В России все иначе. Государство, которое до того решительно опекало сельское хозяйство и руководило каждым его шагом, вдруг предоставило полную самостоятельность, бросив его на произвол судьбы. Заметим, при отсутствии реального собственника и при полной ликвидации прежних административных рычагов управления. Зато были предоставлены широкие возможности создания на базе прежних колхозов и совхозов акционерных обществ: всевозможных ООО, ЗАО, ОДО и так далее. Ссылаясь, при этом, на опыт Восточной Германии, где сельскохозяйственные общества вполне успешно вписывались в рынок.

Но не было учтено многое. В том числе - восточные немцы не создавали для себя рыночные условия заново, а оказались органично вписанными в них. Не говоря уже о единстве нации, родственных связях, совершенно другом менталитете и прочем. Экономическая свобода при проведении аграрных реформ в России вылилась в то, во что и должна была вылиться.

Как известно, собственность, как и деньги, дружат с одним хозяином. В созданных на базе колхозов и совхозов акционерных обществах начался процесс сосредоточения контрольного пакета акций в одних частных руках. Руках тех, кто и раньше был при должности, деньгах, связях. Возникли беспрецедентные условия для формирования крупных частных аграрных организаций в многие тысячи гектаров земли, т.е. земельных латифундий.

Было отработано множество схем изъятия собственности у экономически безграмотных и совершенно неопытных акционеров бывших колхозов, а нынешних ООО: от увеличения уставного фонда, когда ни у кого нет денег и приходится поступаться своей долей в собственности... До грубых рейдерских захватов с пальбой, насилием и кровью, о чем в те годы часто сообщала российская пресса. И самый важный вывод: пока собственность не сосредоточена в одних руках (подчеркиваю, что даже не у узкой группы лиц, а именно в одних руках) аграрное предприятие толком не работает. Общество ввергается в хаос, пучину «разборок» (термин из лексикона уголовников, вошедший в последние годы в лексиконы политиков и деловых людей).

И как конечный результат такой схемы приватизации сельского хозяйства - для 99 процентов российских крестьян, чей опыт мы не могли не изучить, остался только один путь: в батраки к богатому дяде. Это выбор их самих, их детей и внуков...

Что же нам надо?

Нам все же недостает менталитета и ощущения «европейскости», приобретение которых нам в первую очередь необходимо. Причем, в максимально возможной степени. Хотя и от российских вариантов, с учетом, привычного мировоззрения сельчан от сформировавшегося уклада жизни, начиная с коллективизации, не уйти.

В центр задач аграрной реформы следует поставить создание крупных товарных, а значит, конкурентоспособных фермерских хозяйств. Фермерских, в данном случае означает не только семейных хозяйств, но и использующих наемный труд. Но главными в таких хозяйствах, как в руководстве, так и в трудовом участии, должны быть сам фермер и его семья.

Литовские схемы с делением коровников и свинарников с помощью мелка между новоявленными фермерами, может быть и справедливы, но нам не совсем подходят. Коллективная недвижимость должна быть использована более рационально.

Оставим в стороне вопросы разгосударствления устойчиво работающих сельскохозяйственных предприятий. На обозримую перспективу они должны, скорее всего, оставаться общественными.

Но проблемные кооперативы и КСУПы следует приватизировать, разделив их на фермерские. Необходимо выделить потенциальных эффективных собственников и помочь им состояться.

Организованный раздел

В Беларуси наработан немалый опыт взаимоотношений фермеров и взятых ими в аренду подразделений бывших колхозов, ряд других вариантов взаимодействия коллективной и частной собственности. Это поможет избежать грубых ошибок и минимизировать мелкие. В Чаусском районе Могилевской области на территории бывшего колхоза «Юный коммунар» с первых шагов образования КФХ отличался успехами фермер А.В. Шундалов. Ему волевым порядком отдали в аренду с правом выкупа колхозную ферму, 100 низкоудойных коров и 230 гектаров земли. Местные власти внимательно изучили этого человека и убедились в его компетентности. Подобное происходило и в Кобринском районе Брестской области. Бывший заместитель председателя колхоза, ветврач по образованию, В.В. Новик заявил о своем желании работать самостоятельно. Хорошо зная его деловые качества, местные власти специально для КФХ выделили ферму на 250 голов КРС и поначалу 150 гектаров земли (позже в хозяйстве стало 450 гектаров угодий). Определили на каких условиях он обеспечивает работой и зарплатой жителей близлежащей деревни. И люди остались довольны.

Хочу еще раз обратить внимание, ссылаясь на эти и другие примеры: происходил корректный, управляемый процесс, обусловленный взаимным интересом. Интерес властей - избавиться от неэффективного колхозного подразделения. Интерес гражданина, главы КФХ - самостоятельно зарабатывать деньги, быть хозяином своего дела.

Отсюда и мое предложение: пока есть достаточная концентрация власти и уже начинает проявляться политическая воля (точнее говоря - политическая необходимость) к созданию собственника в сельском хозяйстве, есть возможность организовать более или менее корректный процесс раздела общественной собственности с использованием административного ресурса.

Проще говоря, в структуре хозяйства берется бригада или ферма и подбирается (если хотите - назначается) с учетом мнения властей, фермер.

Сложно не избежать и возможных отдельных ошибок, злоупотреблений, даже несправедливостей. Наверное, должны быть применены какие-то формы не столько административного, сколько общественного контроля... Важно преодолеть первый этап до момента, когда начнется саморегулирование - как и полагается, при реформировании АПК. Вполне объяснимо: то, что я предлагаю, имеет множество недостатков. Но зато Беларусь сможет избежать хаоса, и процесс перераспределения земли - всегда сложный, а порой драматичный, окажется хотя бы более или менее справедливым и логичным.

Конечно, можно оставить все как есть. Но трудно не заметить предсказуемого момента, когда сама жизнь, сельский уклад перестанут устраивать сельхозпроизводителей. И тогда уже не избежать конфликтов и возможных общественных потрясений. Ничто не может препятствовать возрождению на селе собственника. И это может заставить спешно принимать неординарные меры к восстановлению в сельском хозяйстве собственника, хозяина, частника. Но как бы эти меры не оказались запоздалыми…

Константин Ермоленко,
кандидат экономических наук.


Наверх