Полезная информация

Наш фермер: в анфас и профиль

Фермерство в Беларуси: без купюр

Ольга Еременко (www.nsh.by).

О ТОМ, КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ…

История развития фермерства на белорусской земле берет свое начало с 1989 года. Именно тогда на мартовском Пленуме ЦК КПСС социалистический способ производства, предполагавший коллективный труд на коллективной (колхозной) земле, с присвоением коллективом и государством результатов труда, официально признали тормозом в развитии сельского хозяйства. В связи с этим, необходимостью стал переход на индивидуально-фермерское хозяйствование. Уже в то время руководство страны понимало, что главным фактором повышения эффективности сельского хозяйства являются не только вкладывание в него денег, но и способы производства. Частную форму хозяйствования уже открыто признавали, как наиболее перспективную, которая сможет вывести сельское хозяйство на новый уровень.

Первые подписанные законы – и первые люди, которые изъявили желание попробовать себя в новом качестве, не заставили ждать. Первым полноправным фермером в республике стал Николай Васильевич Силин. Его хозяйство было зарегистрировано 27 апреля 1989 года. В дальнейшем он был избран председателем Совета Минской областной Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств. Николай Васильевич участвовал и до сих пор принимает непосредственное участие в формировании белорусского фермерства. И то, в каком виде оно сегодня существует, – это заслуга в том числе и этого человека. Поэтому кто, как не он, может рассказать, какова «изнутри» ситуация в фермерстве Беларуси и что должно стать очередным импульсом для его дальнейшего развития.

– Николай Васильевич, что для Вас стало причиной для таких серьезных перемен и чем обусловлен интерес к фермерству в то время, когда о нем еще никто толком не знал?

– Действительно, в то время сельское хозяйство находилось в очень плачевном состоянии: долги из года в год накапливались, большинство колхозов и совхозов, несмотря на огромные денежные вливания государства, оставались убыточными. Перемены были просто необходимы. И они наступили в 1989 году. После мартовского Пленума сельскохозяйственным организациям и предприятиям были списаны все долги. Казалось бы, можно начинать с чистого листа. Но четкого понимания, как теперь нужно развиваться, еще не было…

В фермерство меня привело никак не желание быстрой и легкой наживы. Мое решение для многих моих друзей и родственников было неожиданным и отчасти непонятным. В то время я занимал высокую должность в одном из крупных промышленных предприятий. Но по ряду субъективных причин я решил попробовать себя на новом поприще. Сначала на небольшой площади, со временем все увеличивая ее. Понемногу втянулся… В этом году у меня уже 27-я посевная.

– Что придавало сил в начале Вашего нелегкого пути в качестве главы первого в республике КФХ?

– Может быть, то, что сам я родом из деревни (Краснопольский район Могилевской области). Но самое главное – это то, что было в нас заложено изначально. Это потребность к труду, полная самоотдача делу, которым занимаешься. Редко кому тогда помогали родители (возможности такой не было), поэтому приходилось рассчитывать только на себя. Как показывает жизненный опыт, это и был самый правильный путь. Специального образования в сфере сельского хозяйства у меня нет. В свое время успешно окончил автотракторный факультет Белорусского национального технического университета. Потом – карьера в сфере, совершенно далекой от сельского хозяйства.

– Вы также являетесь председателем Совета Минской областной Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств. Как Вам удается совмещать и фермерство, и административную работу?

– Сначала я согласился на должность председателя Совета, потому что интересы фермеров – это и мои интересы в том числе. Сейчас же крайне сложно найти преемника, который, с одной стороны, понимал бы и разделял с фермерами их заботы и проблемы, а с другой стороны – отлично разбирался в политико-экономической ситуации в республике. Работу председателей Советов объединений фермеров не стоит недооценивать. Мы стараемся отстаивать интересы фермеров на любом уровне.

ПРОГРАММЫ ПИСАТЬ УЖЕ НАУЧИЛИСЬ, А РЕАЛИЗОВЫВАТЬ ИХ – ЕЩЕ НЕТ

В последние десятилетия сельскому хозяйству республики уделяется огромное внимание, во всяком случае, его законодательно-нормативному обеспечению. Разработана «многосерийная» Государственная программа устойчивого развития села, множество республиканских и локальных программ по поддержке сельхозпроизводителя. Глобальными целями этих программ являются «повышение экономической эффективности АПК, наращивание экспортного потенциала, повышение доходов сельского населения, укрепление престижности проживания в сельской местности…». Посыл, конечно, хороший. Но на практике результаты не впечатляют…

– Николай Васильевич, в чем Вы видите основные причины такой ситуации, когда программа вроде и есть, но она фактически не работает?

– Написать программу, конечно, можно. И делать это мы уже научились, а вот реализовывать эти программы – еще нет. Здесь ключевой вопрос в том, насколько это нужно не «для галочки». Вся работа по программам сегодня сводится фактически к случайному набору участвующих в ней хозяйств и к требованиям от них в определенные сроки отчетов о выполнении прогнозных показателей. А где поддержка сельхозпроизводителей, которые работают над выполнением этой программы? Почему не создаются условия для развития того или иного направления на различных уровнях – республиканском, областном, районном? На выполнение государственных программ выделяются немалые средства. Куда они расходуются? И почему нет ответственных лиц за неэффективное расходование этих средств? К сожалению, все, что у нас сегодня делается, я могу назвать своеобразной «работой над ошибками». Пока за отчетный период не будут плохие результаты, за которые «полетят шапки», никто ничего делать не будет. А время, тем не менее, упущено и деньги потрачены…

– Участвуете ли Вы в каких-либо государственных программах?

– В свое время я участвовал в программе развития животноводства, занимался свиноводством. За свои средства построил ферму на 2500 голов по японской технологии содержания животных на глубокой подстилке. Было приобретено необходимое оборудование и 1500 голов свиней. Но чтобы обеспечить кормами такое поголовье, необходимы были дополнительные площади сельхозугодий. А вот с их выделением снова возникла проблема. Закупать же корма у сторонних организаций достаточно дорого, падает рентабельность производства и соответственно снижается привлекательность такого производства. Добавим к этому плохое ветеринарное обеспечение в районе и постоянные задержки платежей за отгруженную продукцию. Вот и вся реальная картина. Так, скажите, кому интересно работать в таких условиях? Поэтому мне пришлось отказаться от свиноводства. Сегодня ферму перестраиваем под овощехранилище.

В 2015 году завершается трехлетняя республиканская программа по развитию овцеводства в Беларуси. Что за это время сделано? Если уж решили развивать овцеводство, то давайте начнем с методического обеспечения этого направления. По логике, ученые должны были бы разработать рекомендации по выращиванию и кормлению овец в почвенно-климатических и экономических условиях республики. Далее на уровне района необходимо было проанализировать, какие земли наиболее оптимальны для овцеводства, и в первую очередь выделять именно их. Кроме того, стоило бы создать льготные кредитные линии для овцеводов. Ведь любое дело изначально требует определенных затрат. Тем более что овцеводство – не совсем традиционное для Беларуси направление. Но в первую очередь, следовало разработать стратегию сбыта продукции – шерсти и мяса. Но ничего этого не сделали. Так и «пережили» еще одну Программу …

Сегодня я участвую в Программе картофелеводства и не понаслышке знаю, что многие хозяйства сталкиваются с проблемой приобретения качественного посевного материала. Даже в элитпроизводящих хозяйствах к качеству картофеля есть много вопросов. В большинстве случаев у нас семенной картофель получают путем отбора более мелкой фракции от товарного картофеля. А семенных посевов картофеля, как это принято в Европе, у нас практически нет. Есть проблемы и с техническим оснащением: те же хранилища в элитпроизводящих хозяйствах должны соответствовать более жестким стандартам. Для хранения каждого сорта должны быть оборудованы отдельные камеры. Я уже не говорю о том, что должна четко соблюдаться сама технология хранения.

Основные затраты в картофелеводстве приходятся на период посадки и сбора урожая. Помощь государства в виде топлива и средств защиты выделяется несвоевременно, а для фермеров – еще и по остаточному принципу. Поэтому даже успешные хозяйства часто вынуждены брать кредиты под высокие проценты. В моем хозяйстве, например, доля кредитных средств составляет около 30% от общих затрат на эти цели.

Следующий вопрос – реализация. Почему не сделать ее централизованно? Можно в осенний период организовать большие торговые площадки, где те же фермеры имели бы возможность реализовать свою продукцию и, что немаловажно, по цене производителя, без дополнительных торговых наценок! С этим предложением я обращался в Облпотребсоюз. Но предложение не поддержали. Оно и понятно. Им это просто неинтересно, а порой и не выгодно. Все работают за оклад, поэтому проявлять инициативу там просто не принято. А наиболее активные, кто еще не утратил энтузиазм и пытается что-то предпринимать, незамедлительно попадают под пристальное внимание проверяющих органов. Пока система оплаты для работников этого звена не изменится, перелома в отношении к работе также не наступит.

КАК РАСПРЕДЕЛЯЮТСЯ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ СРЕДСТВА В АПК, ИЛИ КОМУ В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ РАБОТАТЬ ХОРОШО?

На развитие сельского хозяйства из государственного бюджета ежегодно выделяются огромные денежные суммы. И счет уже идет на триллиарды белорусских рублей. Однако сельхозпроизводители уверены: далеко не все эти суммы идут по назначению. А работа Министерства сельского хозяйства часто оставляет желать лучшего. Попробуем разобраться, куда же идут государственные средства и почему сегодня более ценными кадрами считаются те, кто соглашается работать с бумагами, а не с реальной ситуацией.

– Как председатель Совета Минской областной ассоциации фермеров, Вы часто бываете в Министерстве сельского хозяйства. В чем, по Вашему мнению, камень преткновения производителей и руководства отрасли?

– По Положению, МСХП должно совершенствовать экономическую политику и методы хозяйствования в области производства и переработки сельскохозяйственной продукции. Кроме того, Минсельхозпрод должен создавать условия для комплексного развития АПК, приватизации и развития всех форм собственности, обеспечивать условия для увеличения ресурсов продовольствия и сельскохозяйственного сырья, работать над улучшением снабжения населения республики продуктами питания и др. На практике же наше Министерство сельского хозяйства занимается только статистикой. Может, тогда имеет смысл объединить его с Национальным статистическим комитетом?

– Одной из функций МСХП является распределение бюджетных средств в соответствии с принятыми программами развития на текущий год.

– Хорошо, если министерство распределяет эти деньги, то оно должно и нести непосредственную ответственность за финансируемые проекты и программы. Отрасль, в которую были вложены деньги, в течение 2–3-х лет должна показать, если не прибыль, то хотя бы положительную динамику производства. При этом нужен комплексный подход к каждому вопросу и контроль на каждом этапе. Кроме того, должна быть персональная ответственность, в том числе и тех людей, чьи подписи стоят под распределяемыми суммами.

– Почему же допускается, что деньги распределяются и используются нерационально?

– Одна из глобальных причин белорусской экономики и производства – это множество непроизводственных структур, висящих «балластом» на непосредственных производителях. Приведу простой пример. Я, как сельхозпроизводитель, сдаю расфасованный в сетках картофель по цене 2500 руб./кг. При его производстве я несу немалые затраты, а также большие риски, связанные с получением хорошего урожая. Этот же картофель к конечному потребителю поступает по стоимости 5000 руб./кг. На каких основаниях организация, которая фактически не производит, добавляет 100% к первоначальной цене? Почему не поставлять нашу продукцию в сеть магазинов того же «Белкоопсоюза» и продавать ее по нормальной, а не завышенной цене? Но у них тоже есть свои структуры, которые нужно содержать.

– Какая ситуация на кредитном рынке для сельхозпроизводителя?

– Сегодня проценты по кредиту снизились с 25 до 15%. Но взять такой кредит проблематично. Мы работаем по принципу: кто хуже работает, тот благ получает больше. Например, если в хозяйстве нет денег на посевную, то в любом случае государство дает ему материальную помощь, в том числе и за счет льготных кредитов. Даже при условии, что хозяйство не рассчиталось с предыдущим долгом. Если я работаю хорошо, то помощи я не получу. Именно из-за такого принципа в хозяйствах и накапливаются просроченные задолженности по кредитам, а государственные дотации уходят «в песок». На мой взгляд, самое верное – давать дотации за сданную продукцию. Тогда производителям невыгодно было бы скрывать произведенную продукцию, а цены для потребителей тогда стали бы ниже. Эффективной будет только адресная помощь, а не размытие средств, за счет которых в итоге живут банки, райагросервисы, облагросервисы и т. п.

Хочется затронуть вопрос и необоснованно высокой стоимости аренды сельскохозяйственной техники и оборудования в райагросервисах. Если на предпосевную обработку почвы, посев и уборку фермер будет арендовать технику, то себестоимость произведенной продукции будет в 5 (!) раз дороже, чем при выполнении тех же операций собственной техникой. В чем тогда помощь хозяйствам?

А возьмите кредиты, выдаваемые райагросервисам для строительства хранилищ. Это – тоже статьи затрат государственного бюджета, который «расходуется» на сельское хозяйство.

Вот и получается, что и деньги потрачены, а ситуация в сельском хозяйстве только ухудшается…

ВСЕГДА ЛИ ЭФФЕКТИВНА ФОРМУЛА «1+1=1»?

Сегодня в республике четко прослеживается тенденция к укрупнению сельскохозяйственных предприятий. Конечно, для государства это выгодно. Во-первых, не нужно вкладывать государственные средства в убыточное хозяйство, достаточно лишь объединить его с более успешным, который «поделится» своими средствами и прибылью. Во-вторых, улучшаем статистику. В районе становится меньше убыточных хозяйств! Но в действительности, насколько эффективно такое объединение?

– Я всегда привожу пример экономики Японии. Имея ограниченные природные ресурсы, небольшую площадь, насколько грамотно японцы наладили производство, в том числе и сельскохозяйственное. И, заметьте, крупнотоварного производства там нет. За годы своей работы я пришел к выводу, что наиболее эффективно хозяйство, которое имеет в своем распоряжении 500–1000 га земли. Руководитель крупного хозяйства не в состоянии отследить абсолютно все этапы процесса производства, не может во все вникнуть. Не стоит забывать и о психологическом человеческом факторе. Допустим, если тот же тракторист работает каждый день на относительно небольшом участке – обрабатывает его, сеет, убирает. Он знает каждый метр этой земли, старается все сделать добросовестно, потому что есть чувство ответственности. К тому же, если вначале плохо обработать почву, это усложнит ему дальнейшее соблюдение технологии. На больших площадях (12 тыс. – 20 тыс. га) это чувство принадлежности теряется. И качество работ значительно снижается.

– Но есть же в республике и положительные примеры крупно-товарного производства?

– Безусловно. Но это, скорее, исключение, чем правило. Эффективность крупно-товарного предприятия можно повысить путем раздельного учета всех направлений деятельности. Сегодня результат деятельности хозяйства формируется суммированием экономических показателей всех подразделений. И получается: если одно подразделение сработало плохо, а второе – хорошо, то в целом хозяйство работает удовлетворительно. Почему не перевести работу в иную плоскость, когда заработная плата в каждом подразделении формировалась бы, исходя из конкретных показателей отдела, а не хозяйства в целом? Тогда и стимул был бы трудиться.

– Часто при сравнении форм собственности на селе говорят о социальной нагрузке, которую выполняют крупно-товарные предприятия. Ложится ли социальное бремя на фермерские хозяйства?

– Сегодня для многих СПК выплата зарплаты становится проблемой. Так, о какой социальной нагрузке можно говорить? Давайте поставим вопрос так: а кто этим должен заниматься? В исполкоме есть соответствующие структуры, призванные выполнять социальную функцию. А сельхозпроизводитель должен развиваться, платить налоги, за счет которых и будут обеспечиваться социальные блага. Но это не говорит о том, что фермер чужд всему. Отнюдь. Кто, как не фермер, в близлежащих деревнях и дорогу почистит, и сотки обработает, и населению поможет, и рабочие места создаст, и заработную плату без задержек выплатит?

РАЗВИТИЕ НЕ БЛАГОДАРЯ, А ВОПРЕКИ?..

Уже более четверти века существует фермерство в Беларуси. Широкого масштаба эта форма хозяйствования у нас так и не приобрела. Причин, конечно, множество. Но главное – не созданы реальные условия для развития фермерства, нет заинтересованности молодежи в работе на земле. На сегодняшний день в республике зарегистрировано более 2 500 фермерских хозяйств, которые развиваются не благодаря поддержке, а скорее, вопреки системе. Есть ли надежда на преломление такой ситуации и к чему в итоге мы можем прийти?

– Николай Васильевич, какие перспективы для развития фермерства в Беларуси Вы видите?

– Давайте не будем разделять СПК и фермеров. Мы все являемся производителями сельскохозяйственной продукции. Мы работаем в одинаковых правовых и экономических условиях. И развитие как первых, так и вторых, будет идти по одному сценарию. Поэтому вопрос следует поставить так: будет ли развиваться сельское хозяйство в целом? С каждым годом снижается рентабельность производства: при условно неизменной (без резких скачков) урожайности и медленным ростом цен на сельскохозяйственную продукцию непропорционально растут затраты на производство (семена, средства защиты, топливо, технику и др.). Это отрицательно сказывается на прибыли производителя. При этом снижается и покупательская способность населения. Значит, спрос будет падать, оплата будет производиться с отсрочкой платежа, работа фермера еще больше усложнится, и отдача от вложенных средств и усилий будет минимальной. Однако мы все же надеемся, что ситуацию можно переломить, и дело нашей жизни было не напрасно…

Наверх