Новости сельского хозяйства в Беларуси и за рубежом

«ВПИСАТЬСЯ» В СИСТЕМУ

КХ «Закревского В.И.»
Глава хозяйства: Закревский Владимир Иванович
Адрес: 222322, д. Вязынка, Молодечненский район, Минская область
Деятельность – растениеводство.

barley field

Жизнь до «системы»

…Владимиру Закревскому уже немало лет. Во всяком случае, он помнит те еще годы, «при Польше», когда работал с отцом на собственных 18 гектарах. Когда каждый четверг ездили с ним на рынок, а каждое воскресенье в костел. Это были, параллельно, и отдых от тяжелой всегда работы, и праздник, и что-то такое для души… Ведь должно же быть у человека что-то для души?

А потом в 1948 году эти гектары (и единственную лошадь!), и то, что «для души» отняли, оставив только право на урожай этого года и корову. И живи… Без лошади!

И жили. Утром выходили с косой на колхозное поле, и только поздно вечером на свое. Работали практически бесплатно (на рынок возить было нечего) и в буквальном смысле слова от темна до темна. Ведь обязательно нужно было еще и прокормить корову, которая, в свою очередь, кормила семью. О душе речи не шло… А когда о ней заботиться?

– То есть, вы католик? Но теперь-то ездите в костел?
Не скажу, чтобы… Но дома есть иконы, и я, когда чувствую потребность, обращаюсь к Богу… Ведь дело не в костеле, дело в том, что у тебя внутри.

… А тогда жили скудно и голодно. И, как ни крути, наверное, в эти времена особенно популярной была белорусская поговорка: «Калі хочаш жыць ў шчасці, трэба красці, красці, красці…” Несли из колхоза, с бывших своих полей все, что только можно было. Не для наживы – для выживания. Так или иначе, получается: одно из ужасных последствий того времени: моральная легализация воровства.

Но воровать в семье Закревских были не приучены, потому и жили бедно. Зато отца, как самостоятельного хозяина, назначили бригадиром. Под его началом оказалось 30 дворов и он руководил ими как умел. Не отказываться же было? Такое в те годы могло сильно не понравиться властям – с соответствующими последствиями. Собственно, уже тогда в жизни начала складываться «система» – новая, странная, не привычная, не понятная… Но в ее рамках нужно было жить. Нужно было как-то в нее «вписываться».

Ну и вписывались. Отец днем работал вместе со всеми. А вечером ходил с «рогачом» – такой деревянной штукой, замеряющей расстояния – замерял сделанное и записывал количество трудодней. С одной стороны, это значения не имело, поскольку на трудодни в те годы все равно ничего не получали. Но, с другой стороны, если ты не выработал необходимых 100 трудодней, то уже не имел права выпустить корову на поле. И приусадебный участок обрезали так, что теленка навязать было негде.

Правда, был еще сад. Отец когда-то привез саженцы из Литвы, досматривал, выращивал и потом на них, по осени, ветки гнулись от яблок. То есть, жили, кроме картошки со своих «соток», еще и за счет яблок.

А с 14 лет – на работу в колхоз, как тогда говорили, за «палочки». И только в 1961 году, когда колхоз преобразовали в совхоз и «система», наконец, начала срабатывать, появилась регулярная зарплата. Правда, хозяйство все время реформировали, как полагалось в те годы: укрупняли, разукрупняли… Но что-то более или менее стабильное уже было. Жить стало можно.

Жизнь в «системе»

…А Владимир Закевский окончил школу, в которой учился хорошо. В том числе потому, что отец регулярно повторял: учись и выйдешь в люди!

«Выйти в люди», в те времена, означало не остаться а колхозе. Для этого существовало несколько возможных вариантов. В том числе, пригодный только для парней: отслужить в армии, после чего завербоваться на стройку.

И пригодный для тех, кто хорошо учился: поступить в неаграрный институт. А там по распределению направят, в худшем случае, в районный центр. Но не в колхоз. То есть, как видим, в рамках «системы» всегда существовали собственные «антисистемы». Нужно было только уметь ими пользоваться.

Владимир Закревский сумел. Он поступил в ММИ – Могилевский машиностроительный институт, получил строительную специальность и, таким образом, аграрной «системы» избежал. Работал в строительных структурах, в том числе в столице. А потом, когда родители постарели совсем, и ситуация в «системе» была уже несколько иная, решил, все же перебраться к ним поближе – в тот самый совхоз, в котором открылась вакансия заместителя директора по строительству.

Впрочем, это только называлось «по строительству» – заниматься приходилось всем: от ремонта техники до раскисления почв. Ну и, разумеется, строительством. В те времена, когда царствовали лимиты и фонды… Когда технику и стройматериалы не покупали, а «доставали»… Когда сложно было не столько построить, сколько включить в план строительства… В те времена все было непросто. Но выручали наработанные уже контакты. В результате, в совхозе был построен ряд объектов: фермы, зерносклад, хранилища…

Успешная деятельность на новом месте была оценена по достоинству и его выдвинули в председатели местного сельсовета. По советским временам должность была такая: никаких прав и еще более «никаких» ресурсов. «Визга много, а шерсти мало!» – как говорил черт, когда стриг свою кошку.

Жизнь вне «системы»

…Но в воздухе запахло…нет, не грозой. Но переменами точно. Хотя уже даже перестали хихикать над перестройкой... Как это:

Перестройка – важный фактор.

Вначале – грохнулся реактор.

Утопили пароход,

Пропустили самолет…

Словом, время шло. В сентябре 1991 года Белоруссия стала Беларусью…Уже был принят новый Кодекс о земле, обсуждался Закон о праве собственности на землю. И председатель сельсовета Владимир Закревский выделял участки тем, кто подходил под требования этого закона. Уже формулировалась в сознании мысль о том, что хорошо бы вернуть отцовские гектары и хозяйствовать на них самостоятельно!

…Шел 1993 год, когда Владимир Закревский сообщил своему начальству, что решил стать фермером. Ему объяснили, что в таком случае он лишится председательской зарплаты. Но он и сам это знал.

– В те годы давали кредиты и удалось купить нужное количество техники. Но власти и тогда особенно не жаловали. Этот сейчас у нас на двоих с дочерью Светланой 200 гектаров. А в начале было мало. К первым 100 гектарам я шел 10 лет…

Хозяйство Закревского занимается картофелем и зерновыми. Набор техники: один МТЗ 1221, три МТЗ 82, маленький трактор… Кроме этого – 3 грузовика и два пикапа. То есть, транспорта хватает. Из наемных работников – три тракториста и водитель. Зарплата – 400 – 600 рублей в месяц.

И все равно сложностей достаточно. Убирать урожай зерновых – нужен комбайн. Покупать его для таких площадей невыгодно, да и где взять такие деньги? Логично – заключить договор с местным агросервисом. Но получается: договор-то есть. И все равно, пока все крупные хозяйства (бывшие колхозы) не уберут – технику не получишь.

А о договоре вспоминают только когда фермер что-то выполняет не вовремя. Тогда пугают судом…

И так во всем. Неравные возможности – вот проблема!

Неудивительно, что как-то в беседе с несколькими фермерами один из министров сельского хозяйства – на тот момент уже бывший – спросил:

– Мужики, а вы уверены, что с вашими фермами впишетесь в «систему»? И хорошо если отделаетесь только легким испугом…

Вопрос резонный: под декларации о равных возможностях государство все равно ориентируется на крупные хозяйства – бывшие колхозы и совхозы, опять же бывшие СПК… А теперь уже ОАО, в которых, кстати говоря, львиная доля акций принадлежит государству… А у работников (акционеров) смешные просто доли…

Вопрос не легкий. И ответ на него тоже.

– Иногда я начинаю думать: вот будет постепенно уходить большинство фермеров – мы, те, кто постарше. У нас износится техника, вообще сил станет не так много. Не говорю о том, что продать хозяйство невозможно – земля не наша собственность. Я о том только, что нас как было меньше 3 000 в Беларуси, так и осталось. Но нас не становится больше – вот проблема! И тоже не главная – главная в том, что вот уже скоро начнет становиться меньше! И что тогда будет с фермерским движением?

Владимир Закревский сомневается.

– Конечно, в Беларуси есть крупные фермеры, у которых тысячи гектаров земли. Они развиваются, у них возникают собственные предприятия по переработке продукции. Но их единицы. Они когда-то «попали» под государственные программы: овощей, зерновых, зернобобовых, еще какие-то. Там были крупные деньги, лояльность госорганов, неограниченные, практически, возможности.

Люди, которые сумели этим воспользоваться (и дай им Бог!) в «системе» были руководителями, специалистами… У них не только знания и опыт, но и наработанные контакты. Между прочим, появись у них сегодня возможность возглавить нынешние ОАО, с громадными по белорусским меркам площадями в 8-10 и более тысяч гектаров, они были бы значительно успешнее тех, кто не прошел школу частного агробизнеса. Другое дело, что никто из них в государственный сектор (а как ни меняй названия, бывшие колхозы все равно государственный сектор!) сегодня не пойдет.

А что касается фермеров некрупных, имеющих 200 и меньше гектаров земли, тут все сложнее. С одной стороны, проблемы с «системой». Но существует и еще множество других…

Уравнительная справедливость в «системе»

Одна из проблем – выработанное предыдущей «системой» мироощущение. Тут все просто: фермер живет не как крупный городской предприниматель, не мозолящий чужие глаза и обеспеченный охраной. Фермер живет в своей деревне и на виду. Живет трудно, но уже и не плохо. И все это видят.

1353603611 0230088

Вот: уходят с усадьбы грузовики с картошкой. Народ понимает: не просто так же уходят – кто-то ее, картошку, покупает за деньги. Значит деньги у фермера есть и, наверное, большие. А как же – целые грузовики с картошкой! Ого! И эти деньги где-то лежат. А если лежат, то где? Ну ладно, большая часть в банке. Но и дома тоже, а?

А вот фермерская жена купила себе дорогую шубу, отмечает всевидящее деревенское общественное мнение. А соседка зашла и увидела новую мебель, которая дороже чем у соседки. А потом новый автомобиль…

Деньги, деньги, деньги – волнуется общественное мнение! Древние как мир инстинкты «уравнительной справедливости» начинают бунтовать: «У них денег куры не клюют, а у нас на водку не хватает…»

…История фермерского движения помнит, как в одном из районов Беларуси, наиболее активные представители «уравнительной справедливости» (говоря проще – местные бандиты), приставив лестницу, вскарабкались среди ночи на второй этаж фермерского дома. И, вломившись в дом, начали требовать у хозяина деньги, иначе… Ну и хоть застрелись: это в городах «тревожные кнопки», милиционеры с автоматами, приезжающие в течение минут после сигнала… А тут: пока любой ОМОН доскачет до фермерского дома по немалым километрам ночной не самой хорошей, в лучшем случае (а то и очень плохой!) дороги…. Да тебя за это время изжарят при помощи утюга, а деньги, предварительно, сам отдашь…

Правда, у этой конкретно истории счастливый конец. Представители «уравнительной справедливости» то ли не вовремя проболтались о своих планах… То ли за ними и так уже следили люди из «органов». Словом, даже до включения утюга в розетку дело не дошло – грабителей «повязали» милиционеры, спасибо им!

А когда будет следующий случай, и чем он окончится – Бог весть! Правда, фермеры в большинстве тоже мужики не промах и постоять за себя умеют. Но это уже другая история.

«Система» и человек

То есть, неравные возможности в хозяйственной деятельности – это еще и не самая главная проблема. Сколько их еще таких проблем… Вот и будь после этого активным, ответственным членом общества!

Впрочем, как известно, такой опыт – опыт привлечения человека к активной деятельности – в остальном мире не всюду, но есть. И он держится на том, что «система» заботится о таком человеке, предоставляя ему действительно равные возможности, поддерживая и оберегая его. И если ты делаешь нужное, полезное дело – «вписываться» в систему совсем не нужно.

Анатолий Гуляев

Наверх